НА МЕСТЕ. Светлана Бигаева и Кира Морав работают на автозаправочной станции на окраине Заполярного. Если бы документы на оформление приграничных удостоверений принимали здесь же, желающих обратиться было бы больше, уверена Светлана.

На российской стороне 1800 активных удостоверения приграничного жителя

В Печенгском районе 37.500 жителей. Меньше пяти процентов имеет удостоверения жителя приграничья.
сентября 25, 2018

Светлана Бигаева и Кира Морав отпускают бензин и дизтопливо жителям норвежского приграничья на АЗС на окраине Заполярного. Сами они в Норвегию не ездят.

У вас налаживаются контакты с норвежскими клиентами или же они заливают бак, расплачиваются и уезжают?

– О да. У нас множество постоянных клиентов, которые садятся перекусить и выпить кофе. Мы с ними разговариваем, знакомимся, потом здороваемся, когда встретимся в городе, – говорит Светлана.

– Не могу толком объяснить, но, конечно, в контактах через границу хорошо то, что мы можем познакомиться друг с другом. В Заполярном получить приграничное удостоверение раньше было легче. Теперь нужно два раза ездить в Мурманск. Раньше я ездила в Норвегию очень часто, но сейчас не могу найти время, чтобы оформить документы.

Что, по вашему мнению, необходимо сделать норвежским политикам, чтобы больше русских стало ездить через границу?

– Открыть визовый центр в Заполярном или Никеле, – отвечает Светлана. – Ездить в Мурманск – лишние хлопоты, а для многих это ещё и дорого, поскольку нужно и отпроситься с работы, и потратиться на проезд.

С 2012 года жители норвежско-российского приграничья, в которое входит часть коммуны Сёр-Варангер и весь Печенгский район, могут ездить друг к другу без визы, имея на руках только удостоверение приграничного жителя.

ADVERTISEMENT

Удостоверение выдаётся на три года. На норвежской стороне оформление полностью производится в Киркенесе. Российским гражданам приходится ехать в Мурманск, чтобы подать документы и снять биометрию, отпечатки пальцев.  

Готовое удостоверение необходимо забрать лично, но можно сделать это и по доверенности.

От Заполярного до Мурманска 160 километров, от Никеля – 186.

Так что неудивительно, что столько «людей с улицы» в ближайших к Норвегии населённых пунктах никогда не пересекали границу. Случайные прохожие, с которыми я поговорила на улицах, называли разные причины, по которым они не ездят в соседнюю страну. Речь может идти о принадлежности к военным структурам или неистекший срок после выхода в отставку, экономические проблемы, отсутствие заграничного паспорта, невыплаченные задолженности, препятствующие выезду за рубеж, о том, что в Киркенесе слишком скучно или о том, что нет времени или возможности оформить документы.

САНКЦИИ ИДУТ НА ПОЛЬЗУ. Эдуард Лосев, Сергей Сорокин и Роман Карацупин строят церковь в Заполярном. Санкции позволят укрепить независимость от Европы, считает Сергей.

На мои вопросы ответили во время перекура Эдуард Лосев, Сергей Сорокин и Роман Карацупин, работающие на строительстве церкви в центре Заполярного. В Норвегии ни один из них не бывал по различным причинам.  

Но политическая ситуация совершенно ни при чём.

– Санкции на нас не влияют, и фактически с ними, наверное, лучше, поскольку мы становимся более независимым от Европы, – считает Сергей.  

Мало контактов 

В соседнем Никеле Андрей Антонов пришёл в гараж прибраться и навести порядок.

– Нет, в Норвегию не езжу. Если мне что-то нужно, покупаю здесь.

Потому что вы поддерживаете Россию?

– Да, конечно. Но вообще-то потому, что сам я здесь, – улыбается шахтёр. – Если я соберусь в Норвегию, понадобится виза или приграничное удостоверение. Но когда у них открыто, я на работе, а когда я свободен, у них закрыто.

Часто ли вы общаетесь с норвежцами?

– Нет, не сказал бы. Вы вторая. Однажды я говорил с норвежцем, у которого здесь была подружка.

Отношение людей друг к другу изменилось в условиях санкций и шпионских скандалов?

– Нет, я так не думаю. Нам надо открыть границы, и не только с Киркенесом. Взять, к примеру, чемпионат мира по футболу и что писали российские СМИ о том, как приехавшие болельщики приобретали хорошее впечатление о России. Так мы сносим барьеры. О шпионском деле в Никеле, по-моему, вообще не говорят, ни от кого не слышал. И я вижу, что приезжает много автомобилей с норвежскими номерами.

Андрей Антонов

Строила город 

На дачах в Печенгском районе, то есть зоне, в которой разрешается свободно перемещаться норвежцам из приграничья, почти никого не бывает в такие дни, когда температура не выше десяти градусов и то и дело идёт мелкий дождик.

Но Нина Алексеевна (83) всё равно на даче и работает на земле.

– О, так приятно встретить норвежца. Очень рада, – улыбается Нина. Она берёт меня за руку и целует её. – Я из детей войны, я знаю, насколько важно, чтобы люди в Норвегии и России оставались друзьями. Когда народы теряют разум и начинают ссориться, тогда надвигается беда.

Нина родом из Смоленска, в Заполярный она приехала в 1962 году, осталась здесь с братом, который работал на строительстве города.

А вы, наверное, тоже помогали?

– А как же! Мы все помогали, работы было много, – улыбается она и наклоняется к грядке, на которой растёт отменная клубника. Идиллическая обстановка резко контрастирует с военными воспоминаниями.

– Трудно говорить о войне.

Мне жаль, что я заставила вас такое вспоминать!

– Нет, не в этом дело. Память всегда со мной, каждый божий день. Мёртвые тела, фашисты, все ужасы, что они творили. Я знаю, что такое война, и знаю, что мир лучше. Вот почему я говорю, что нам нужно больше контактов через границы. Чем больше контактов, тем лучше.

ХОРОШО, КОГДА КОНТАКТЫ ЕСТЬ. Нина Алексеевна знает, что вражда не приведёт ни к чему хорошему. Она сама видела войну и точно знает, что мир лучше.

Обновлять не стал 

На норвежской стороне живёт Хуго Далмейер Нильсен. Глядя в окно у себя на кухне в Гренсе-Якобсельв, откуда до России можно докинуть камень, он рассказывает, что приграничное удостоверение в своё время получил, но новое делать не стал.

– Первый раз я побывал в России пять лет назад, но новое удостоверение делать не стал – рассказывает он. – В прошлый раз не стал и в этом году не собираюсь.

– Не могу поехать в России туда, куда хочу, – улывается он и выглядывает в окно. –  Хотелось бы побывать на той стороне здесь у нас. Кто жил здесь до войны, мог свободно ходить через границу в сопки, собирать морошку, ловить рыбу. Не было никаких вопросов, с 1920 года территория принадлежала Финляндии.

Когда Хуго был маленький, в речке часто купались.

– Мы переходили, получается, через границу, но никто на это ни слова не говорил, пока мы находились в реке. Пограничников в те времена было больше. Я не видел ни единого русского много лет.

Что вы думаете о нынешней ситуации между Норвегией и Россией?

– Я об этом особенно не думаю, ничего не происходило с 1968 года, когда они нацелили пушки на Норвегию, да и тогда этот эпизод ничем не кончился, и в прошлом мы друг с другом вообще никогда не воевали.  

ОБНОВЛЯТЬ НЕ СТАЛ. Хуго Далтейер не стал обновлять приграничное удостоверение. Хотя считается, что границы становятся более открытыми, в Гренсе-Якобсельв невозможно пройти туда, где твои родители собирали ягоды и ловили рыбу.

Только в Мурманске 

По словам генерального консула в Мурманске Эрика Сведала, открыть визовый центр в Заполярном или Никеле не представляется возможным, поскольку самим договором о приграничном передвижении между Норвегией и Россией установлено, что удостоверения приграничного жителя должны выдаваться в Мурманске.

При необходимости обновить удостоверение необходимо снова приехать в визовый отдел. Причина в том, что биометрия может храниться не более месяца.

Норвегия планировала открыть в Никеле почётное консульство, но эту идею реализовать не удалось.

– А кроме того, почётное консульство не могло бы оказывать такого рода услуги, – отмечает Эрик Сведал.

С 2012 года, когда договор о приграничном передвижении выступил в силу, Норвегия выдала 4012 удостоверений. На 15 мая 2018 года действительными оставалось 1800. В начале августа было выдано ещё 100, но, по логике, к этой дате какая-то часть имеющихся удостоверений утратила силу.

В Генеральном консульстве Норвегии отмечают, что в 2012 году атмосфера была совершенно иной. Большие надежды и ожидания связывались со Штокмановским месторождением, к участию в освоении которого предполагалось привлечь и норвежские компании. В Мурманске работало целых 40 норвежских предприятий.

Сегодня таких всего два.

СУББОТА – ПРИЁМНЫЙ ДЕНЬ. В генеральном консульстве Норвегии в Мурманске планируют сделать субботу рабочим днём в визовом отделе, чтобы привлечь больше желающих получить приграничное удостоверение.

Санкции против России, контрсанкции не влияют на мотивацию к сотрудничеству через границы, считает Эрик Сведал.

– Здесь, на региональном уровне, у люди заботы более локального толка, – говорит он.

Ранее поднимался вопрос о возможности приёма документов на получение приграничных удостоверений в Заполярном, а также о работе визового центра в Мурманске по субботам.

Не может ли Норвегия в конце концов максимально усложнить получение приграничных удостоверений, как бы возводя «стену вокруг Советского Союза»?

– Нет, вся идея Баренцева сотрудничества состоит как раз в том, чтобы границы открывались. Нам бы хотелось, чтобы народы сближались. Возможно, это что-то усложняет, но я уверен, что те, кто по-настоящему заинтересован, смогут оформить себе удостоверение жителя приграничья или визу. Точно так же я уверен, что у нас получиться организовать работу по субботам. Так мы уже делали, и мне не терпится попробовать снова, – говорит генеральный консул Норвегии в Мурманске.

Генеральное консульство не располагает точными данными, сколько из 37.500 жителей Печенгского района может рассчитывать на получение удостоверения.  

Россия, по информации генерального консульства в Киркенесе, с момента заключения договора выдала 7419 удостоверений, 3375 из которых действительны на сегодня. На норвежской стороне на получение удостоверения может рассчитывать 9700 человек.

 

This is the first in a serie of articles with focus on life and contacts in the Norwegian-Russian borderland in the north. 

ADVERTISEMENT